Йод: роман

Сплав автобиографии и «романа воспитания». Это и не лишенный цинизма монолог героя, балансирующего на грани нервного срыва, и диагноз эпохи, и взгляд внутрь самого себя. В зарисовках московского быта и шокирующих сцен чеченской кампании автор исследует природу насилия и прощения. Нелинейная структура, сам ритм рубановской прозы и детализированные визуальные образы создают эффект полного погружения в дробящееся сознание, которое ищет точку опоры в мире, где «хороший парень» — не профессия.